Мария Кича: «Ближний Восток – разный. Он постоянно меняется, он непредсказуемый и крайне неоднородный»

Мария Кича: «Ближний Восток – разный. Он постоянно меняется, он непредсказуемый и крайне неоднородный» 26 Октября 2020

Мария Кича: «Ближний Восток – разный. Он постоянно меняется, он непредсказуемый и крайне неоднородный»

«На небе занималась заря. Восточный город просыпался. Торговцы открывали свои лавки. Воздух наполнялся ароматами специй и благовоний…Именно так начинается глава «Долина плача» книги «Мекка. Биография загадочного города». Мария Кича, кандидат наук, преподаватель, историк, востоковед, блогер, писатель, создатель группы ВК «Первый ближневосточный»  и путешественник со стажем, рассказала нам о замысле книги о Мекке и поделилась «прогнозами» касательно Ближневосточных стран.

maxresdefault.jpg

– В каких странах Ближнего Востока вы побывали? Откуда у вас любовь к арабской культуре? На каких языках вы говорите?

– Я говорю на английском, итальянском, арабском, армянском, турецком языках и иврите. Раньше много ездила по Европе – собственно, ради этого и учила итальянский (английским серьезно занималась с детства). Ближним Востоком заинтересовалась в 2013 г. во время визита в Стамбул. Тогда я остро почувствовала, что Ближний Восток – это мое, и его надо изучать – хотя бы ради удовлетворения собственной жажды познания. Позже пришло понимание того, что мои исследования могут быть интересны и полезны также и другим людям.

На данный момент я путешествую по Ближнему Востоку почти 8 лет и за это время неоднократно побывала в Алжире, Бахрейне, Египте, Израиле, Иордании, Ираке, Иране, Катаре, Ливане, Марокко, ОАЭ, Омане, Палестине, Саудовской Аравии, Сирии, Тунисе и Турции, а также в сопредельных странах – Армении, Грузии, Азербайджане и Узбекистане. Единственные государства Ближнего Востока, которые мне еще не удалось посетить (из-за невозможности получить визу), – это Йемен, Ливия и Кувейт. Но я очень хочу туда поехать и надеюсь, что вскоре это желание сбудется.

– Вы написали книгу о Мекке. Почему именно этот город?

– Главные причины – мой личный интерес и чуйка (назовем это так). Я интуитивно понимала, что книга будет востребована читателями – в частности, и потому, что отсутствуют труды, посвященные Мекке. В процессе написания книги мне пришлось переработать немало источников и фактически осуществить историческую реконструкцию – ибо нынешняя Мекка кардинально отличается и от древней, и от средневековой, и от города в период Нового времени, и даже от того, что он представляла собой каких-то полвека назад. В то же время, невозможно писать о том, что тебе неинтересно – работа над «Меккой» и сама идея этого города полностью захватили меня, и мне хотелось провести собственное исследование.   

BdbZ4W8oqaQ — копия 2.jpg

-– Есть ли у вас идеи, которые вы хотели бы донести до людей или вы видите свое предназначенье как путешественника-историка-аналитика, рассказывающий о жизни в разных странах?

– В первую очередь, мне хотелось бы донести до людей простую, на первый взгляд, мысль: Ближний Восток – разный. Он постоянно меняется, он непредсказуемый и крайне неоднородный. Все попытки унифицировать этот регион либо изначально провальные, либо влекут за собой очередную катастрофу. По моему твердому убеждению, исторические исследования, рассказы из путешествий, аналитика и вообще любая информация о Ближнем Востоке должна быть связана и с его историей, и с современностью. Материал нельзя консервировать и рассматривать в отрыве от реальности. Надо прослеживать связь идей, времен и поколений, надо протягивать нити из прошлого в настоящее – и на основании этого прогнозировать будущее. По крайней мере, я стараюсь делать именно так. Иначе, как мне кажется, Ближний Восток никогда не изучить и не понять.

– Вы создали группу «Первый ближневосточный» в соцсети «ВКонтакте». Как она набрала такую популярность (35.000 подписчиков)? Я также знаю, что у вас есть и другие группы – работают ли они? Что вы можете о них сказать?

– Думаю, популярность «Первого ближневосточного» обусловлена разнообразием и оригинальностью контента. Прежде всего, мы не копируем информацию не из других пабликов, а ориентируемся на зарубежные источники – арабские, турецкие, иранские, израильские и европейские. Кроме того, у нас очень разноплановый материал – новости, музыка, фильмы, книги, исторические посты, сведения о городах и странах, материалы о войне и терроризме, популярные тренды арабских соцсетей, переводы интересных статей на русский язык и многое другое. Каждый, кто к нам приходит, может найти что-то для себя – от красивых картинок и мемов до политики. Комментарии открыты – всегда можно что-то спросить, подискутировать, обсудить контент или предложить к публикации свой. Наконец, мы не ограничиваемся собственно Ближним Востоком, у нас имеются материалы о сопредельных территориях – Индии, Пакистане, Афганистане, Андалусии, Балканах, Закавказье, Средней Азии. Наконец, есть «вишенка на торте» – «экзотическая» информация о местах вроде Мальты, Африки, Коморских островов или Занзибара, но – в контексте ближневосточной тематики нашего паблика. Она как специи в плове – помогает разнообразить контент и сделать его более интересным. Мы прослеживаем связи между разными странами и регионами, протягиваем между ними культурно-исторические «ниточки», показывая, насколько Ближний Восток уникален – и как он вписан в глобальные и региональные процессы.     

Другие наши группы, о которых Вы спрашиваете, – это филиалы «Первого ближневосточного» в Instagram, Telegram и Яндекс.Дзен. Да, они работают и постепенно наполняются контентом. Однажды я поняла, что надо в некоторой мере разделять информационный поток и пускать его по разным руслам – например, в нашем Telegram-канале преимущественно политика и более «жесткие» фотографии, которые вряд ли вызовут восторг основной аудитории паблика. Но, тем не менее, они нужны и важны. Они дополняют общую картину, ведь Ближний Восток – это не сплошные курорты, сувениры и вкусные кебабы.

L8TU4LYxtwI.jpg

– Работаете ли вы над какими-либо проектами сейчас? Думаете ли вы писать книги или, получив некий опыт в книгописательстве, вы не желаете пока этим заниматься?

– Я пишу всю свою сознательную жизнь, поэтому издание книги «Мекка. Биография загадочного города» стало для меня не финалом, но началом. В октябре выходит моя новая книга – «Стамбул. Перекресток эпох, религий и культур». Следующая – третья – книга будет посвящена современным монархическим династиям арабского мира, я сейчас над ней работаю. Вообще у меня много материала и много идей для новых книг – поэтому надеюсь, что все не ограничится «Меккой», «Стамбулом» и «Династиями».

HmHwk7A4N6k.jpg


– Позиционируете ли вы себя как журналиста?

– На данный момент – нет. Но у меня есть план, и в результате его реализации я, пожалуй, смогу позиционировать себя как журналиста – не голословно, но обоснованно. Больше ничего говорить не буду – по-моему, странно рассказывать о нереализованных проектах.

- На какие каналы в ютубе, инстаграмме вы подписаны? Что Вас мотивирует? Можете ли назвать каких-либо арабских блогеров или же несомненных авторитетов, видео которых вы смотрите с удовольствием?

– Я внимательно слежу за арабской блогосферой, но она весьма специфична. Прежде всего, на YouTube исторических и политических ресурсов немного. В арабоязычном интернет-пространстве доминируют бьюти- и фэшн-блогинг, кулинарные и юмористические каналы, а также каналы, посвященные каким-то бытовым вопросам, – например, популярные страницы Манал Ал Алем, Нохи Набиль, Хайлы Газаль и Ами Роко. Я с огромным удовольствием смотрю ролики саудовского комедийного проекта «Хамбаля» («خمبلة»), они действительно смешные и передают специфику Саудовской Аравии и арабского мира в целом.

xA8FxPU5eCs.jpg

Если говорить об арабском Instagram, то здесь сохраняется чисто «инстаграмный» формат – красивая картинка и минимум текста. Свежий тренд – постинг старых семейных фотографий, дополненный рассказами о своих предках и родственниках. Это интересно, познавательно и очень трогательно. К тому же, сейчас в Instagram много арабских, турецких и иранских фотографов, которые делают замечательные снимки из путешествий, а также показывают подписчикам красоты своих родных стран. В частности, мне интересно следить за творчеством Ханы аль-Мадины, Юсефа Баджаша и Мухаммада аль-Бустани – они фотографируют Мекку и Медину, причем не только мечети Аль-Харам и Ан-Набави, но и повседневную жизнь этих городов – с трущобами, старыми домами и узкими улочками. Здесь не встретишь паломников – и, вероятно, благодаря этому как раз сохраняется местный колорит.

UBCXAbGPGhQ.jpg

История и политика почти полностью переехали в Twitter. Тут я отслеживаю аккаунты официальных лиц и крупных СМИ – они дают представление о том, как та или иная новость должна восприниматься массовым читателем. Кроме того, я обязательно чекаю популярные арабские хэштеги (понятно, что они меняются в связи с политической обстановкой и последними событиями на Ближнем Востоке) – и читаю дискуссии. Наконец, есть немногочисленные аккаунты вроде «Iraq Now», посвященные истории и культуре конкретных стран.

– Изучая периодично политику стран, вы наверняка прогнозируете, что может произойти на Ближнем Востоке. По вашему мнению, что может произойти с Ираком, Сирией, Ливией или Йеменом в ближайшие несколько лет? Какие арабские страны выйдут наверх, а о каких люди в скором времени будут узнавать лишь по всемирной истории?

– Мне кажется, что минула та эпоха, когда государства полностью исчезали с политической карты. Все государства, которые Вы перечислили, созданы искусственно в XX в. Прежде они никогда не существовали самостоятельно, не были независимыми и не имели единого внутреннего политического, экономического и культурного пространства. Например, Ирак возник на основе трех османских провинций (вилайетов) – Багдадской, Мосульской и Басрийской. Ливия – результат слияния трех исторических областей – Триполитании, Киренаики и Феццана. Сирия – осколок исторического региона Левант, куда, помимо нее, на протяжении веков также входили нынешний Ливан, историческая область Палестина и часть Египта. Йемен объединился только в 1990 г., до этого он традиционно был разделен на Северный и Южный – и понятно, что центробежные тенденции сохраняются до сих пор. Кроме того, в течение всего XX в. и по настоящее время для Сирии, Ирака, Йемена и Ливии характерны бесконечные бунты, волнения, государственные и военные перевороты. Например, в Йемене с 2014 г. идёт очередная гражданская война – уже четвёртая за XXXXI вв. То есть, как бы ужасно это ни звучало, нестабильность и катаклизмы для указанных стран – это привычное положение дел.

Ситуацию усугубляют многие другие факторы – в частности, мощное иранское влияние на Ирак и вообще усиление Ирана на региональной арене. В противовес ему как раз создается масштабный арабо-израильский альянс, которым сейчас занимается президент США Дональд Трамп. Однако, несмотря на все вышесказанное, Ирак, Йемен, Сирия и Ливия до сих пор не распались. Вполне вероятно, что они и не распадутся – просто будут находиться под чьим-то влиянием, как это и происходит до сих пор. Балансировать на грани развала можно очень и очень долго, такое состояние крайне долговечно. Меня огорчает перспектива развития Ливана – точнее, её отсутствие. Боюсь, что в ближайшем будущем Ливан имеет все шансы оказаться в одном ряду с Ираком, Сирией, Ливией и Йеменом. Предпосылки для этого у него, к сожалению, есть. Взрыв в бейрутском порту 4 августа – это только начало.

– Как вы считаете, всегда ли США добиваются своих целей по отношению к арабским странам? Всегда ли они остаются в выигрыше?

– Для того, чтобы рассуждать на подобные темы, надо понимать, какие цели в действительности преследуют США по отношению к арабским странам. Все гораздо сложнее, чем просто «принести демократию» и «выкачать нефть» – например, Евгений Максимович Примаков в своих интервью и книге «Ближний Восток: на сцене и за кулисами» весьма прозрачно намекал на то, что Саддам Хусейн – американский агент. Якобы США помогли Саддаму прийти к власти в Ираке – но затем он вышел из-под контроля Вашингтона. Насколько это соответствует действительности – большой вопрос, но, тем не менее, данная точка зрения есть, и озвучил её отнюдь не очередной «диванный аналитик». Или вот исторический факт – в 1919 г. Штаты отказались от мандата на Великую Сирию, то есть на Сирию и Ливан. Более того – изначально американцы на них даже не претендовали. А могли бы взять мандат – и тогда история Ближнего Востока сложилась бы совершенно иначе, нежели сейчас. В политике нельзя постоянно быть успешным, удачи соседствуют с поражениями, и любой триумф на деле может обернуться полным провалом либо «пирровой победой» – когда выяснится, что игра не стоила свеч, а результат – усилий. На Ближнем Востоке эта простая истина проявляется наиболее ярко.  

– Читали ли вы Коран? Какие вопросы у вас возникали при чтении? С какой точки зрения вы на него смотрите?

– Конечно, я читала Коран, в том числе и на арабском языке. Если читать его с тафсирами, сирой, сборниками достоверных хадисов и работами по исламской истории (включая те, что написаны самими мусульманами), то все становится предельно ясно.

– Считаете ли вы, что шариат действительно может являться не только основой вероисповедания, но также и конституцией, как в КСА, например?

– В законодательстве можно написать что угодно. Вопрос в том, как это будет работать – и будет ли работать вообще. КСА фактически отказалось от шариата в ходе модернизационных реформ наследного принца Мухаммада бин Салмана. Вообще сейчас Саудовская Аравия претерпевает очень интересные изменения – и в бытовом плане, и на официальном уровне, включая международные отношения. Например, королевство сворачивает свою знаменитую «политику чековой книжки», когда саудовские нефтедоллары обменивались на поддержку других стран и, в конечном итоге, – на влияние в исламском мире. Это большой и очень актуальный вопрос, который я обязательно рассмотрю подробно в своей следующей книге «Династии».

– Интересна ли вам Центральная Азия?

– Да, очень интересна – как и другие территории, сопредельные с Ближним Востоком, о которых мы говорили ранее. У меня есть некоторые идеи на этот счет, но опять-таки – ими надо заниматься, их надо реализовывать, а не просто рассказывать о них, когда еще толком ничего не сделано.

– Что тормозит арабские страны от международной серьезной конкуренции?

Отсутствие современной инфраструктуры и промышленности, неспособность производить конкурентоспособную продукцию, консерватизм, неготовность меняться, нежелание искать проблемы в самих себе, особенности менталитета… Иными словами, причин очень много. Как подтверждение моих слов – пример ОАЭ, успешных и сумевших вовремя перестроиться. Дубай уже давно – не только курорт и нефтяная бочка, но и гигантский инвестиционный и бизнес-проект. В нынешних кризисных условиях – падения цен на нефть и пандемии коронавируса – выяснилось, что руководство ОАЭ весьма дальновидно. Саудовская Аравия также недавно последовала примеру Эмиратов и стала на путь реформ и диверсификации экономики. А вот противоположный пример – Кувейт, который неожиданно для самого себя оказался на грани жесточайшего финансового кризиса. При этом все три государства – ОАЭ, Саудия и Кувейт – считаются богатыми, это нефтяные монархии с условными «золотыми унитазами», которые в экономическом плане не чета полунищим Йемену и Ливии. Но даже они вынуждены идти в ногу со временем.

– Спрошу как у историка, как Вы смотрите на ситуацию с уйгурами? Есть ли пути решения истребления их народа?

– Мы живем в мире пост-правды. За 5 лет ведения паблика «Первый ближневосточный» я четко поняла, что любую информацию надо проверять – причем неоднократно и на разных уровнях. Если читать различные источники, то какая-то единая картина о ситуации в Синьцзяне просто не складывается. Одни говорят об истреблении уйгуров как народа, другие – о борьбе китайских властей исключительно с сепаратистами, но не с гражданским населением. Достаточно вспомнить, что летом 2019 г. президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган посетил Китай и заявил, что все этнические группы в Синьзян-Уйгурском автономном районе живут счастливо и процветают. Между тем, Эрдоган позиционирует себя как защитник угнетённых мусульман. Что творится на самом деле и кому верить? Я не могу однозначно утверждать что-либо, так как не имею четкого представления о происходящем. Поэтому ситуация с уйгурами для меня – открытый вопрос, требующий внимательного и тщательного изучения.

 

ГАЛИЕВА Айсылу, специально для Исламского портала

 


Количество показов: 404

Возврат к списку